`
+7-495-142-45-01, +7-977-910-01-45 m5010145@yandex.ru
Жизнь поселка Безопасность Благоустройство Спорт Мы помним Персона Мнение Рецепты В Люберецком районе Новости Подмосковья
Малаховский вестник / Ах, Карфаген, Карфаген Малаховка




Ах, Карфаген, Карфаген

Дата публикации: Понедельник, 29 Октября 2018
Рубрика: Мнение

Тунису повезло, что, после нарезания границ уже в позднейшие времена, ему отошёл этот легендарный памятник древнейших времён: когда никакого ещё Туниса как страны тут не было и в помине – ни как французской колонии, ни как территории под властью Византии или Османской империи – намного древнее.

Но Карфаген достался именно этой африканской стране, и потому быть в Тунисе и не посетить развалин легендарного города (мифического почти как Троя) было ну никак невозможно. Всё равно как отказаться в Риме от Колизея или в Афинах от Акрополя, от Храма Гроба Господня в Иерусалиме или от Петры в Иордании. Обязательный набор туриста. В случае же невозможности лицезреть любезные сердцу развалины можно ведь уговорить себя: ничего, мол, обойдёмся и без них. Но если оказаться тут – твоя мечта, с тех самых пор, как окунулся в мир исторического романа Флобера, окунулся и «утонул», – это уже особый случай. Романтическое очарование «Саламбо» не отпускало, держало в плену долгие годы. И хотя мы знаем со школы ещё, что нынешние руины – вовсе не того города, стёртого с лица земли аж в 146 году до н.э., а лишь останки возведённого на его месте через сто лет римского города Кортаго, – это уже не имеет никакого значения. И я надеялся, что среди обломков мраморных колонн или где-нибудь под сводами римских терм, сокрушённых много веков назад, промелькнёт на минутку таинственная тень дочери Гамилькара, жрицы богини Танит…

Краткий экскурс в историю Древнего Мира. Чем можно объяснить нашу с отрочества любовь к легендам и мифам Древней Греции или к той же истории Рима? Нет ответа. Веков за 10 до новой эры сюда, на север Африки, где испокон веку жили племена берберов, причалили предприимчивые финикийцы, искусные мореходы и торговцы (и во многом другом искусные). Прибыли с целью колонизовать африканское побережье Средиземного моря на траверзе Сицилии, стратегически выгодное для транзита товаров с Востока на Запад. Колонизовали мирно, без крови (если верить нашему экскурсоводу Али, школьному учителю). Но только лишь возвели огромный город Карфаген, как пошли у них распри с Римом за земли Сицилии и Мальты, Сардинии и Корсики. Целая череда боестолкновений. А в 264 году до н.э. разразилась I Пуническая война, что шла с переменным успехом 23 года.

А через 23 года затишья разгорелась II-я Пуническая, что длилась, и тоже с переменным успехом, 17 лет. В итоге, однако, победителем оба раза выходил Рим, Карфагену пришлось уступить острова и опять платить контрибуции. Но гордый город не прекратил попыток взять реванш. Третью Пуническую, через 50 лет, и войной-то не назовёшь – три года уступок вдесятеро превосходящему по мощи противнику, – а Рим выставлял всё новые, более жёсткие ультиматумы капитуляции, которые Карфаген уже не мог не принять. Но и принять до конца не смог, решив защищать до последнего хоть цитадель старого города (как же ему не хватало тогда Ганнибала!). В результате все защитники погибли, жителей обратили в рабство, город сожжён, перепахан тяжёлым плугом, засеян солью и проклят… Недаром суровый воин Катон Старший любое своё выступление в римском сенате, о чём бы ни шла речь, заканчивал призывом: «Карфаген должен быть разрушен!». Он три года всего не дожил до того момента, когда легионы Сципиона Африканского-младшего исполнили, наконец-то, его завет…

А ведь были же у Карфагена блестящие победы и гениальные полководцы, настолько яркие, что школьный курс Древнего Мира вполне мог зазвучать совсем иначе, чем сейчас, если бы... Но историю, как известно, пишут победители, а позднейшие источники, чьи составители не были очевидцами событий, были проримскими. Хотя и они не могли не отдать должного талантам Ганнибала – словно в благодарность за то, что он так и не переписал историю на новый лад. А ведь он не просто досадил Риму, а поистине достал его, став настоящим жупелом на долгие времена. Его именем пугали непослушных детей, а фраза «Ганнибал у ворот» стала крылатой.

Всё это можно ныне почерпнуть из интернета, для тех же, кто не дружит с этим чудом техники, а историю за пятый класс подзабыл, перескажу кое-что из Тита Ливия, Полибия, Плутарха и иже с ними. Конспективно, опуская подробности.

По окончании Первой пунической, Гамилькар Барка, адмирал флота, главнокомандующий, усмирил бунт наёмников в Карфагене (действие романа Флобера приходится как раз на это время), взяв со старшего сына Ганнибала клятву, что будет вечно ненавидеть римлян и всеми силами продолжит борьбу с ними. А когда Гамилькар, как и его зять Гасдрубал (не путать с братом Ганнибала), погибли, войско выбрало новым главнокомандующим армией почти 30-летнего Ганнибала. Тут и началась Вторая пуническая война. Высадившись на европейском берегу, Ганнибал прошел Иберию и южную Галлию, вербуя в свою армию всех противников Рима. Перевалив Пиренеи, теряя людей и слонов, форсировал Альпы «козьими тропами», что было даже представить себе невозможно, и навис над италийским «сапогом» с севера.

Оправившись от шока, римский сенат посылает навстречу ему свои грозные легионы с уверенностью в быстрой победе. О, они ещё не знают своего врага! Опуская долгую осаду Сагунта и другие сражения и стычки, в коих Ганнибал неизменно брал верх над превосходящими силами противника, упомянем лишь самые блестящие победы финикийцев – исключительно благодаря полководческому таланту их предводителя (памятуя, что армия карфагенская, в основном, состояла из наёмников, то есть варваров с точки зрения римлян).

Ганнибал постоянно вынуждает противника рваться в бой, уповая на своё превосходство в численности, но позицию всегда выбирает карфагенский полководец, успев подготовить загодя ловушки-засады, и нужно лишь убедить противника немедля ввязаться в сражение ради «легкой» победы, которая в итоге оборачивалась великой кровью. Хитрость его удавалась. Десятки тысяч солдат, что потеряли римляне у Тразименского озера, ничему не научили предводителей «лучшей армии мира». Им снова казалось - победа близка, и в итоге едва ли не 70 тысяч отборных римских воинов, среди которых были и сенаторы, полегли от мечей ганнибаловой рати в сражении у Канн в 216 до н.э. (и до десятка тысяч пленных вдобавок). Это была катастрофа! Рухнула последняя надежда. Защищать столицу было некем.

И когда этот трофей уже приторочен к луке седла, оставалось лишь пришпорить коня, и, как говорится, «на плечах отступающих»… Да Вечный город и сам бы открыл ворота победителю. А он – не идёт на Рим. Почему же?! Такой шанс одолеть ненавистного врага, поставить жирную точку в полувековом противостоянии (и оправдать клятву, данную отцу)! Какой же оракул шепнул ему что-то на ухо? Сам он не дал на это ответа тогда, не станем и мы гадать об этом сегодня – за две тысячи лет выдвигалось столько версий. Он и тогда уже был скорее легендой, чем исторической личностью. «Ты умеешь побеждать, Ганнибал, – сетовали соратники, – но не умеешь воспользоваться плодами побед, что падают тебе в руки». Ганнибал Барка, что значит «молния», как-то враз угас. Хотя впереди ещё почти 15 лет войны и небезуспешных сражений. И – поражение у Замы…

Бесстрастная история отомстит ему забвением, вычеркнув из списка великих. И останется в памяти школьников лишь беспримерный переход через Альпы, нужный лишь как пример для суворовского похода. На закате жизни, изгнанником на чужбине, помогая соседним царькам воевать с Римом и друг с другом, он в 65 лет примет яд, не желая попасть в руки обложивших дом римлян. Таков бесславный конец славного полководца, славнейшего после Александра Македонского. А через двадцать лет исчезнет с лица земли и город Карфаген, как и не было вовсе. Sic transit Gloria mundi. Так проходит слава мира…

Но проклятый город всё же возродится через сто лет, уже при Юлии Цезаре, как римская провинция Африка. И даже начнёт набирать былую силу, пока не будет вновь разрушен в первых веках новой эры захватившими его соседними племенами вандалов. Именно после этой акции тотального уничтожения римских святынь имя готских племён и станет навеки нарицательным во всём мире…

Туристов же водят по выстланному плитами пустынному, а некогда столь оживлённому форуму Карфагена, уставленному осколками мраморных капителей, барельефов римских богов и безголовыми статуями императоров, с полуразрушенными остовами фонтанов и останками арок римских терм, и уговаривают представить себе былую роскошь…

А я словно вижу с высоты птичьего полёта, глазами Гюстава Флобера, Карфаген III века до нашей эры, в зените славы: город с мощными стенами, со рвом и валом перед ними, с концентрическими улицами, амфитеатром окружившими центр, и прорезающими их радиальными улочками, ведущими к холму, на котором возвышается пышный дворец Гамилькара Барка, выложенный мозаиками, где по краям мраморных ступеней выступают носы галер, захваченных адмиралом в бою. Дворец, где обитает дочь Гамилькара Саламбо – жрица богини Танит со своей священной змеёй. В садах дворца журчат фонтаны, а в бассейнах плещутся священные экзотические рыбы, которых ворвавшиеся варвары выхватывают руками из воды и зажаривают на кострах. О, скоро все они пожалеют об этом святотатстве!

Вижу героев романа: гиганта Мато, предводителя ливийских наёмников, его слугу грека хитреца Спендия, экзальтированную жрицу Саламбо, верховного жреца Шагабарима, угадываю её любовь-ненависть к ливийцу, чувствую жгучую ревность нумидийского принца Нар Гаваса и его ненависть, чёрную, как его борода… Такая психологическая драма разыгрывается на фоне исторических событий. А романтическая составляющая – это похищение и возвращение заимфа, священного покрывала богини Танит, символа могущества Карфагена…

Гамилькар приплывает в столицу, когда восставшие наёмники как раз угрожают штурмом Карфагену. Он полон негодования и обличает совет старейшин, задолжавший воинам выплату законного жалования. И хоть солдаты эти только что изрядно выпотрошили его кладовые, он встаёт на их защиту. Но, как верховный суффет, и обороной города обязан заниматься, и вынужденно соглашается принять командование карфагенским войском против восставших. Боевые действия ведутся опять же с переменным успехом, ведь те же варвары были испытанными в боях солдатами, воевавшими под командой того же Гамилькара. Тут уж Флобер вовсю даёт волю своей неудержимой фантазии, не столько даже в описании батальных сцен, сколько в живописании жестокостей битвы – потоки крови, горы трупов, казни пленных… Нет уж, римские историки в подобных случаях всё же более сдержанны.

И вот он, штурм Карфагена, – как предтеча римского штурма сто лет спустя. На него наш писатель тоже не жалеет красок: горящие осадные машины, горящая нефть, бивни слонов, покрытые золотом, вымазанные дёгтем дромадеры. Всё это он представлял себе в цвете, и читателю это живо передаётся. Он словно упивается этими сценами насилия, не в силах остановиться. Месяцы осады, безжалостная резня, ужасы блокадного Карфагена – голод и чума (чума на оба ваших дома), человеческие жертвоприношения – парализуют сознание. И завораживают. Но хочется скорее перелистнуть эту «жесть».

Что может скрасить эту беспросветную картину? Появление на сцене 9-летнего сына суффета, Ганнибала, воспитанного тайно вдали от столицы и едва не ставшего тут же жертвой безжалостного Молоха. Гамилькару удаётся подменить его на сына раба. Но сын тут же исчезает из повествования и больше не появится. Автору интересны другие детали.

В этом весь Гюстав Флобер. Достаточно вспомнить всего лишь описание «запасников» во дворце Гамилькара, в лабиринтах которого легко заблудиться. Урон кладовым суффета пьяными варварами, как оказалось, был не столь уж фатальным. Перечисление всех этих фантасмагорических груд сокровищ, рассыпанных на страницах с чисто восточной щедростью (Гарун аль Рашид с Али Бабой отдыхают!), просто ослепляет. В горячечном бреду бреду меж этих груд... Он и сам в письмах друзьям из Туниса признаётся, что давно бессовестно валяется на всех этих горах сокровищ, точно свинья на навозной куче. А ещё, уже после выхода книги, негодует на иллюстраторов романа, примерно так: стоило же тратить столько сил, оставляя многое максимально туманным, чтобы пришёл Жорж и всё опошлил своей конкретикой, сняв флёр романтической таинственности. Ведь он и впрямь напридумывал столько «исторических реалий» с диковинными названиями – те же меры веса или объёмы резервуаров, валюта разных племён и проч., – и оставалось лишь гадать, а сколько же это, много или мало? Такой вот литературный приём, что впечатляло читателя не менее чем подлинные археологические находки, будило воображение. Уже неважно, что там соответствовало реальным событиям, а что – лишь плод авторской фантазии, ему веришь. Точно турист, посреди руин увидевший великий город …

А противостояние продолжалось. Военное счастье необъяснимым образом переменилось (как раз после жуткого аутодафе с Молохом): и оборонявшиеся уже диктовали условия наёмникам. Большое войско варваров попала в западню, устроенную суффетом в ущелье между гор (прямо как Ганнибал римским легионам у Тразименского озера двадцать лет спустя)…

И вот я вижу, как последний варвар, предводитель восставших Мато, шагает сквозь визжащую толпу, получая удары со всех сторон. Всё тело его – сплошной кровавый кусок плоти, в коем еле теплится душа, и лишь горящие, как угли, глаза, устремлённые на Саламбо, прожигают её насквозь. Он доходит до подножия террасы, где возвышается свадебный стол Саламбо и Гар Наваса, и падает бездыханным. С его последним вздохом она тоже лишается чувств. «Так умерла дочь Гамилькара в наказание за то, что коснулась покрывала Танит»…

При выходе за ограду с территории из списка ЮНЕСКО нас встречает голос зазывалы: «Раша, пожалста, фотка на память: на трон царя Карфагена с корона на голова – пять динар. С птичка на рука – ещё пять динар. Мадемуазель, пожалста. С корона на голова – пять динар, с птичка на рука – ещё пять». По бокам трона стоят два римских легионера, в блестящих шлемах и нагрудниках – манекены, третий такой же – живой, помогает блондинке из нашей группы надеть корону, целует руку и сажает ей на руки двух живых соколов. Шикарный кадр – и всего за 200 рублей!

Опереточная мизансцена лишний раз подтвердила крылатое, что историческая трагедия может повториться в виде фарса.

Виктор Антонов